Исчезновение учёных

// Старого мифа уже нет, нового ещё нет
Алексей Торгашёв

Рассмотрим два мифа. Один главный, второй вспомогательный. Начнём со вспомогательного. Итак.

Я принадлежу к тому поколению, которое ещё помнит остроты про советских инженеров. Главными особенностями этого социального типа были бедность и хорошее техническое образование. Персонаж был совершенно мифическим, но миф строился на прочной основе позднесоветской реальности: мы были первыми в мире по производству инженеров на душу населения, а получали эти кадры немного — миф фиксировал представление о стандартной зарплате в 120 рублей. Ещё у мифологического инженера была не очень понятная сфера деятельности: он не мог быть, допустим, конструктором электростанций или доменных печей — в этом случае он сразу становился специалистом и назывался иначе.

Параллельно существовало тайное знание о более осмысленном способе побега от рутинного труда — в науку. До уровня общенародного мифа легенда не доросла, хотя все знали, что есть такие Курчатов с Королёвым, один из которых сделал бомбу, а второй запустил в космос Гагарина.

Но в том социальном слое, который из нашего прекрасного далёка называют интеллигенцией, существовало определённое представление о фигуре учёного и жизни научного сообщества. Тоже идеализированное. Этот локальный миф документирован в искусстве, а наиболее яркими произведениями являются «Понедельник начинается в субботу» Стругацких и «Девять дней одного года» с Баталовым в главной роли.

После того как сталинский кошмар закончился, а лихие девяностые ещё не наступили, образованным юношам было делать жизнь с кого — как минимум два образа на выбор.

Когда-то я сам был таким юношей.

Наступил капитализм с национальной спецификой. Когда малиновые пиджаки потеряли актуальность, а дым сгоревших мерседесов развеялся, удивительные превращения произошли с инженерным и научным мифами. Место инженера в фольклоре занял менеджер среднего звена, постепенно вытесняемый фигурой чиновника аналогичного уровня.

Совсем другая судьба у мифа о научном сотруднике. Он остался в прошлом, законсервировался. Хотя само научное сообщество как раз никуда не делось: институты исследуют, университеты учат, юноши, хоть и в меньших количествах, обдумывают своё житьё в науке. Более того, в последние годы растёт интерес к научно-популярной литературе, о чём я уже писал.

Нет типажа учёного, вот в чём дело. Не видно таких признаков, по которым легко сказать, что человек из научного сообщества. Нет той галереи образов, из которых его можно составить. Теперь научный сотрудник может быть каким угодно —похожим на чиновника, на космонавта, на актёра, на того же инженера, даже на бандита.

Подчеркну, что я говорю не о реальном положении дел, а о том, как это выглядит. Вы можете вспомнить хоть один фильм, где герой — современный российский учёный? Я нет.

Или вот наш «Кот» писал о готовящейся экранизации «Понедельника…». Героем будет современный программист. Дай бог, конечно, но я не верю в успех постановки. Она неизбежно попадёт мимо образа. По простой причине: нет этого образа.

Можно долго рефлексировать на тему «почему так произошло». И разумеется, у любого из нас найдётся десяток-другой гипотез. Но факт остаётся фактом: научный сотрудник не герой нашего времени.

«А ведь было бы здорово его придумать! — разговариваем мы иной раз в редакции. — Как “Коммерсант” придумал бизнесменов в девяностые, а “Афиша” изобрела московских хипстеров в нулевые». Мы, конечно, ошибаемся. И совсем не потому, что никаких хипстеров в природе не существует (а я действительно не встречал ни разу), — это ведь миф, он не для существования, а для сопричастности и образца.

Придумать миф нельзя. Он должен сложиться сам собой, а мы его можем лишь актуализировать.

И последнее. У меня есть несколько знакомых исследователей, с которыми я в дружеских отношениях. В том числе это однокурсники по биологическому факультету, не ушедшие из науки и работающие в России. Одно общее свойство я у них замечаю — они не стараются чувствовать себя востребованными: «Никому не интересно, что я делаю, никому мои результаты не нужны? Ну что ж, зато они нужны мне». Это вот, знаете, напоминает старые добрые времена, когда учёных было немного, они трудились в своё удовольствие, пользуясь меценатством аристократии… Тоже миф, конечно.

 

 

Опубликовано в журнале «Кот Шрёдингера» №6 (08) за июнь 2015 г.