Автобиография на книжной полке

// Личный список рекомендованной литературы
Григорий Тарасевич

Однажды мне позвонил коллега и попросил набросать список научно-популярных книг, которые стоило бы прочитать его малолетнему родственнику. Я в этот момент был в командировке, связь работала плохо, вокруг шумела конференция, цены на роуминг пугали. Поэтому конкретные параметры задачи я выяснить не успел. Неизвестным остался даже точный возраст родственника.

В этой ситуации я решил отказаться от жанра «список рекомендованной литературы» и написать автобиографическое эссе в духе «книга, без которой я был бы совсем другим» (кстати, именно так была сформулирована одна из тем выпускного сочинения, которое недавно вернулось в российские школы).

Конечно, есть сотни важных научно-популярных книг, с которыми я провёл не одну сладостную ночь. Этот список начинается советским натуралистом ­Акимушкиным и заканчивается прелестной Асей Казанцевой. У ­меня есть даже «Геном» Ридли Мэтта с автографом нобелев­ского лауреата Джеймса Уотсона. А ещё… Но я хочу только про то, что всерьёз изменило мою жизнь.

Итак, когда я был маленьким упитанным ­ребёнком, мне попалась книжка Льва Кассиля «Огнеопасный груз». Это история о солдате, которому во время войны поручили сопровождать вагон с чем-то очень ценным и секретным. Дальше идут всевозможные преграды, обстрелы, бомбёжки. В конце выясняется, что этот груз — учебники, предназначенные для школ на освобождённых от фашистов территориях. Эта история запала мне в сознание. В наивно-романтических мечтах я представлял, как пробираюсь под пулями и бомбами, рискуя жизнью ради того, чтобы дети могли изучать физику и географию. И кто же мог знать, что спустя лет пятнадцать на военном аэродроме Чкаловский я буду перегружать в вертолёт полтора КамАЗа детских книг и учебников, которые мы собрали для школ разрушенной Чечни. А потом болтаться с этими книжками в огромном армейском вертолёте Ми‑26 с погашенными огнями и на максимальной высоте — пилоты боялись, что боевики подобьют машину…

Ладно. Хватит хвастаться. Пора двигаться дальше по своей биографии. Стругацких, Брэдбери и ­Воннегута трогать не буду — для меня это не про науку, а про смысл жизни. Если о фантастике, то ключевым был «Таинственный остров» Жюля Верна. Чтобы выжить на необитаемом острове, героям приходится обращаться к биологии, химии, физике, географии, геологии и другим наукам. Это произведение убедило меня: наука обеспечивает сначала выживание, а потом и комфорт.

Пропускаем подростковый период и погружаемся в студенческие годы. Ключевыми оказались учебники американского профессора Дэвида Майерса «­Психология» и «Социальная психология». Я уже был человеком искушённым, прочитал не одну сотню учебников. Но Майерс стал откровением, хоть и не имел отношения к тому факультету, где я учился. Во-первых, эти книги были живыми и понятными — достаточно сказать, что неко­торые теории там иллюстрированы забавными комиксами. Во-вторых, психология из бла-бла-бла о душе и личности превращалась в строгую науку с экспериментами, статистикой, доказательствами. Оказывается, так тоже можно.

Следующим этапом лишения меня научно-популярной девственности стала повесть Валерия Аграновского «Взятие сто четвёртого». Это книга о том, как в 1970-е годы в подмосковной Дубне создавали атомы новых элементов таблицы Менделеева. Автор к этому времени был уже именитым советским журналистом, но, общаясь с учёными, отыгрывал эдакую блондинку, задающую наивные вопросы. Я перестал комплексовать по поводу своего интеллектуального несовершенства и стал научным журналистом. Кстати, один из персонажей книги — физик Юрий Оганесян — всё так же остаётся героем науки. Этим летом Международный ­союз теоретической и прикладной химии рекомендовал дать 118-му элементу таблицы Менделеева имя «оганесон». Это второй в истории случай, когда химический элемент назвали в честь живого и активно работающего учёного.

Из относительно недавнего — «Открыть ящик Скиннера» Лорин Слейтер. Изначально я был настроен снисходительно-скептически: «Ну что ещё мне могут рассказать о психологии…» Но, прочитав, понял, что завидую автору завистью всех цветов. Она сумела превратить рассказ о классических психологических экспериментах в настоящее журналистское расследование, полное интриги и драмы. Я пока так не умею, но теперь знаю, куда расти. Это полезно.

Скажу ещё раз: эта колонка скорее про мою жизнь, чем про рекомендованную литературу. Список самых важных книг каждый составляет самостоятельно. Равно как и биографию.

 

Опубликовано в журнале «Кот Шрёдингера» №12 (26) за декабрь 2016 г.

Подписаться на «Кота Шрёдингера»

 

Теги: