Подготовка к науке

// Об учителях и традициях
Алексей Торгашёв

Бывает так, что нужно и поработать. Например, написать новости в рубрику «Естествознание». Как это происходит? Читаешь анонсы научных статей, обзоры, выбираешь интересненькое. Затем вникаешь подробно. И удивляешься изощрённости природы и малости своего знания.

Вот и снова: разбирал статью про предка всех ­клеточных организмов по имени ­LUCA, о котором мы пишем на следующем развороте, и поймал себя на огромном удивлении — сколько науки наворотили биологи вокруг ранней эволюции жизни! И всё это в последние лет пятнадцать. А я пропустил и продолжал мыслить категориями «это всё гипотезы из общих соображений». Слова ­LUCA я тоже не знал, хотя обязан бы: термин ввели в оборот в 1999-м.

И такое случается не впервые: например, три года назад я пропустил модную тему «криспера» — нового метода генной инженерии. И ­LUCA, и ­CRISPR-Cas9 — моя родная биология, так что стыдно вдвойне.

Знаете, меня когда-то поразило вот это место из книги «Зубр» о Тимофееве-Ресовском, учившемся в МГУ во время Гражданской войны:

«Явился на юбилей Зубра Борис Степанович Матвеев, один из учителей Зубра. Молодым, конечно, было удивительно видеть живого учителя их учителя. Борис Степанович вёл у Кольцова практикум по позвоночным. Вдруг он спрашивает при всех Зубра:

— Колюша, мы хорошо вас учили?

— Хорошо, Борис Степанович.

— А скажи мне тогда, Колюша, пожалуйста, как называются рудиментарные вены у млекопитающих, оставшиеся от рептилий?

Все замерли. Отмечали семидесятилетие Зубра. Борису Степановичу было за восемьдесят, но для молодёжи оба они были одинаково ветхозаветными старцами.

Зубр засопел, насупился и выпалил:

— Vena azygos и vena hemiazygos!

Этого Борис Степанович не вынес, заплакал, и Зубр тоже умилился».

У меня скверная память, но четверть века назад на том же биофаке МГУ нас тоже учили хорошо. Большую часть, конечно, я уже забыл, поскольку не занимаюсь научной работой, но с первого курса помню, как по-латыни будет «одуванчик лекарственный» и «ландыш майский», какие рибосомы у эукариот, какие у прокариот, чем промотор отличается от энхансера… И главное — нам вставляли в мозги стройную систему знаний с каркасом из эволюционной и клеточной теорий.

И поэтому вникаю я быстро. Что и могу сообщить в оправдание себя, нерадивого, не замечающего иной раз интере­снейших тем. Новое вырастает из старого, ибо ему больше не из чего расти. Зная старое, нетрудно разобраться в новом. Передача знаний в поколениях — не просто учебники. Это школы и учителя. Традиции, материализующиеся в виде учебного расписания и преподавательского состава. Мои однокурсники, обитающие на биофаке, сами давно преподают и, полагаю, по традиции неплохо это делают.

Второе, не менее важное: нас учили не просто хорошо, а именно что «на вырост». На вырост науки, разумеется. Потому что сейчас в очередной раз настало время энциклопедистов. Взять того же ­LUCA. Адекватное описание предка требует знания химии, биохимии, молекулярной генетики, физики, биофизики, геологии, астрономии, математической статистики. Современному учёному приходится всё это осваивать хотя бы в той степени, чтобы понимать коллег по эксперименту. На биофаке учили почти всему из представленного набора. Не было курсов геологии и астрономии, но, выучив что-то одно, остальное учить легче. Здесь как с языками: первый иностранный даётся трудом, второй легче, а десятый — на автопилоте. Так по меньшей мере утверждают полиглоты.

Третье: базовое образование — отличный инструмент для разрешения споров. В какой-то момент знания ­начинают работать сами. Ты оцениваешь некое заявление в ­духе «открыто явление тирьямпампации». А знания говорят тебе: «Нет, стой, разберись в аргументации. Видишь, этот довод норм, а этот так себе, и не довод вовсе, а выдумка. А что там у противников? Ага, и они тоже, и вот ещё… Повременим, повременим до будущих экспериментов». Причём эту штуку знания проделывают даже в случае, если область вообще чужая — какая-нибудь физика твёрдого тела. При определённом изучении вопроса, разумеется.

Наука развивается стремительно, пять лет не следил за темой — всё пропустил. На неподготовленного ­человека такие темпы производят ошеломляющее впечатление. Но мы-то подготовленные. Нас хорошо учили.

 

Опубликовано в журнале «Кот Шрёдингера» №9 (23) за сентябрь 2016 г.

Подписаться на «Кота Шрёдингера»

 

Теги: