Интеллект вещей

// Мир становится умнее. А что можем предложить поумневшему миру мы, люди?
Андрей Константинов

Диктатура будущего — раздел о прогрессе. Каждая эпоха понимает прогресс по-своему.

Я поначалу думал, что это такой продуктовый магазин: когда меня водили в советский детсад, мы все время проходили мимо «Прогресса» — там было чем поживиться.

Потом оказалось, что прогресс — это светлое будущее, в которое спешит прогрессивное человечество (то есть мы), и там в магазинах все будет забесплатно.

Когда я дорос до научной фантастики, то выяснилось, что прогресс — это роботы, лунная база, летающие автомобили и прочие технические чудеса. Впрочем, ничего особенно хорошего фантастическое будущее не сулило: ну да, ракеты будут летать быстрее, но звезды и инопланетяне все равно слишком далеко. Зато я узнал про прогрессоров — людей, создающих прогресс вокруг себя. Я, конечно, тоже захотел быть прогрессором.

Потом началась перестройка. Сама по себе она вроде была прогрессивная, но прогресс почему-то отвернулся от нас: индустриальные громадины стали символом экологической угрозы, атомные электростанции — бомбой замедленного действия; ученые спешили изобрести все более смертоносное оружие, а мы теперь были не самой прогрессивной страной, а наоборот.

На исходе столетия казалось, что прогресс лишь иллюзия, наука не в силах объяснить мир, все взгляды одинаково односторонни, а мы нисколько не прогрессивней дикарей, которые, если приглядеться, совсем не дикие. О каком прогрессе можно говорить, если люди в последний раз были на Луне еще до моего рождения?

Всякий раз мы мыслили прогресс как продолжение заметных трендов своего времени, как движение по уже проложенной колее. Но реальность менялась революционно, и будущее оказывалось совсем не таким, как мы ждали. А каким видится прогресс сейчас, когда наука снова в моде, научпоп стал заметной частью поп-культуры, а мероприятия для гиков и нердов собирают толпы, словно концерты рок-звезд?

Сейчас мне кажется, что прогресс — это такой процесс интеллектуализации среды, «поумнения» вещей вокруг нас. В космос мы стали летать меньше, термоядом до сих пор не овладели, больших открытий в фундаментальной науке почти не совершаем — а в это время очень-очень быстро происходит то, что никем не планировалось: невероятный рост интеллекта техники. Словно сработал какой-то механизм самоорганизации, закон, управляющий эволюцией технических систем: когда машины стали такими мощными, что из-за нашей глупости стали разрушать общую среду обитания, рост их «мышц» остановился и началось развитие интеллекта вещей.

Роботы возвращаются, но фантастам XX века и в голову не приходило, что у роботов будет общий мозг — в облаках, разумеется. Сейчас разработкой такой универсальной самообучающейся программы, к опыту которой сможет обратиться любой робот, занимаются в нескольких ведущих университетах США. Память тоже будет общей: «Гугл» уже создает «всемирную Робопедию» — всеобъемлющую базу знаний для искусственного интеллекта, пополнять которую будут сами машины.

Интернет вещей уже больше человеческого, скоро у них будет свой надмозг, а как же мы? Люди давно вступили в брак с технологиями, в симбиоз, как рыцарь с лошадью. До сих пор мы служили им мозгом, но, стремительно эволюционируя, кремниевые создания обретают все более мощный интеллект. Умные машины уже именуют внешней корой нашего мозга, экзокортексом. Кажется, что телефоны умнеют, а мы глупеем. We live in the era of smart phones and stupid people, как говорят в англоязычном мире.

Что именно делает нас такими незаменимыми? Может, мы просто органы размножения техники, как пчела в мире растений? Сборщики искусственного интеллекта, которые станут ненужными, когда выполнят свою функцию. Раньше угрозой казались ржавые глупые машины, теперь наоборот — чересчур умные.

В общем, прогресс — это не только плоды цивилизации, но и вызов, который ставит под сомнение наше место в мире. И самое забавное, на следующем его витке все снова окажется совсем не так, как мы ожидали.