Редкие люди

Редкие люди

// О чём вспоминают нганасаны, долганы, ненцы и эвенки
Авторы: Светлана Соколова
Минувшим летом журналистам «КШ» в рамках совместного проекта с корпорацией «Норникель» удалось побывать на самом северном полуострове России — Таймыре. Земля это заповедная. Во-первых, проникнуть вглубь её не так-то просто: этому всячески препятствуют суровый климат, слабая транспортная связь с материком, отсутствие дорог и удалённость от европейской части страны. Во-вторых, там добывают полезные ископаемые —  например, практически весь отечественный никель. И, в-третьих, эта земля — райский уголок для этнографов, антропологов и фольклористов. Учёных интересуют коренные жители: нганасаны, долганы, ненцы, эвенки, энцы... Собирательно их называют «малочисленные коренные народы Севера». Представителей каждой из этих национальностей в мире не более 50 тысяч и постепенно становится всё меньше. Предлагаем вам четыре уникальные истории о том, каково это — быть в вечном меньшинстве и не терять себя под натиском прогресса.

 

Фото предоставлено компанией «Норильский никель»

Нганасаны

Количество: 862 человека. (все данные по численности национальных групп и числе носителей языка приводятся согласно Всероссийской переписи населения 2010 года — К.Ш.)

Где живут: Красноярский край.

Язык: нганасанский. Относится к северной ветви самодийской группы уральских языков. Распространён на Таймыре (посёлки Усть-Авам, Волочанка, Новая), число говорящих на языке 125 человек. Письменность появилась в начале 90-х годов XX века.

Фото: Марина Пешкова

Светлана Кудрякова, певица, солистка этнофольклорной группы «Дентэдиэ» (в переводе с нганасанского — «северное сияние»), внучка последнего таймырского шамана и сказителя Тубяку Костёркина.

Весь мой род певучий. Мать очень красиво пела кэйнэйрся, сказки дюрумэ-ситаби. Я это с малых лет всё слышала. К нганасанскому языку меня тянуло. Но в советское время нас заставляли говорить только на русском. Я просила родителей: «Давайте на улице по-русски, а дома по-нганасански». Так и было. Приезжали из Усть-Авама родственники, сказки начинали рассказывать или по-нганасански петь. А я сяду в уголочке и слушаю.

Кэйнэйрся — жанр нганасанского фольклора, лирическая иносказательная песня.

Дюрумэ-ситаби — жанр нганасанского фольклора, что-то вроде сказки.

Я когда восемь классов закончила, говорю: «Поеду поступать». Мать на меня смотрит, а я ростом маленькая была совсем, и говорит: «Света, ну там же дома большие… Ну ладно, я у папы спрошу». Что мне скажут? Отпустят, не отпустят? Потом вечером сидим, чай пьём, отец: «Чё? Поступать собралась? Ну, ты у нас девочка умная, ладно, отпускаю, езжай. Но не дай бог бросишь! Домой не появляйся».

Поехала в Норильск, в музыкальное училище. Там был фольклорный ансамбль. Где-то в шестнадцать лет начала уже ездить петь в Москву, Красноярск, Питер. Ну и, конечно же, в Норильск, Дудинку. Первое моё выступление показали по телевизору. Отец сказал: «Мне так гордо было, моя дочка пела». Ага!

***

Про своих предков я хочу рассказать. Война, репрессии были. Моих дедушек посадили в тюрьму за шаманство. Бабку мою тоже судили… Однажды пришли к ней люди из стойбища и говорят: «Слушай, тут власть какая-то пришла. А мы не знаем, какая такая власть? Ты у бога спроси, хорошая это власть или плохая?» Ну, бабка согласилась, начала камлать. И вдруг остановилась, говорит: «О-о-о! Сейчас сюда люди войдут. Русский, долган и нганасан». Двери открываются, заходят три человека. Долган кричит: «Вот! Видите, чем они занимаются?! Смотрите!» Русский в огонь начал стрелять, нганасан по идолам. А бабка, конечно же, была в трансе, не успела прийти в себя. Её вынесли, посадили в сани, увезли в сельский совет и начали судить: «Сколько денег, золота брали у людей?» А потом заходит в сельсовет русская учительница и говорит: «Я эту женщину знаю. Она мне всегда приносит дрова. Денег не берёт, только молоко и печенье для детей — больше, говорит, ничего ей не надо».

Фото: Shutterstock

Тогда бабке поверили: «Ладно, спасибо скажите этой женщине, что она вас защитила. Дайте только нам слово, что вы больше никогда шаманить не будете». Все шаманские вещи в огонь побросали, всё сожгли. И вот с тех пор она больше не шаманила. Но как-то раз пришёл к ней председатель сельсовета, у него жена рожала очень трудно. И говорит: «Жену спасёшь и ребёнка тоже бубен большой сделаю. А нет в тюрьму посажу». Ничего, спасла. Родился мальчик…

А вот это мамина песня (поёт). Про любовь от лица юноши. Там говорится: между двух поворотов стоят сани это как бы девушка. И вот он говорит: «Левая сторона поженимся с тобой, а правая — нет». Говорит: «Какую ты выбираешь сторону? Я не богатый, но у меня есть олени, я их запрягу и увезу тебя с собой». А она говорит: «Нет, не будем жениться. Я из шаманского рода, если я с тобой поеду, то дед мой, отец мой рассердится и мне приданого не даст». Вот такая вот песня… Сказки меня сейчас больше привлекают. У нганасан не принято брать чужие, это как бы воруешь, значит. А так, если мать мне эти песни пела, эти сказки рассказывала, я их беру и поэтому я с ними. Не у кого-нибудь взяла, а у матери своей взяла…

[Кот Шрёдингера] Скажите, какое у вас тотемное животное?

[Светлана Кудрякова] Медведь. Мы его называем дедушкой, бабушкой, по-нганасански «ири», «ими». Мне однажды сон приснился, будто я с горы упала. И смотрю гора такая высокая, и думаю: как я туда доберусь, как? Потом смотрю меня кто-то толкает. Глаза открываю — медведь. И вот он меня как потащил прямо наверх, поставил и исчез. Это было, когда я только приехала в училище. Именно после этого я начала выступать, петь.

[КШ] Вам хотелось когда-нибудь из города вернуться в тундру?

[СК] Мы только недавно-то переехали из посёлка в Дудинку. Год назад. Вот девочки только у меня в садик пошли. Этой шесть лет, а той будет четыре. Я стараюсь с ними говорить на своём языке.

[КШ] А наоборот — перебраться в Москву, Питер?

[СК] О-о-о, это сильно далеко будет.

[КШ] Оленеводство у вас по-прежнему в почёте?

[СК] Давно нет оленей. В 80-х годах последних оленей забили. С 80-го года мы осёдлый образ жизни ведём. Поэтому, наверное, потеряли свой язык… Но мы стараемся сохранить традиционную культуру.

Фото предоставлено компанией «Норильский никель»

[КШ] Ваш род или вообще?

[СК] Вообще нганасаны. Про наш род говорить нечего, там уже нету никого. Одна моя тётушка осталась. Тянет меня камлать, но нет мне помощника. Надо, чтоб помощник был.

[КШ] Чего бы вы хотели для детей?

[СК] Ну, всего самого хорошего. Чтобы они образование получили. Чтобы знали свой язык. Я буду с ними заниматься, пока жива. Буду прививать любовь к своей культуре. Самое главное, конечно, чтоб они здоровые росли. Они сами выберут себе дорогу. Я не знаю, что будет лет через пять. Может, мы переедем в Хатангский район, к мужу на родину, и там они будут говорить на долганском. Ну и, конечно, три языка иметь тоже хорошо. Я же знаю долганский, нганасанский, русский. Долганский я выучила, когда приехала к мужу на родину, и там старики не знали русского. Там что хорошо они сохранили свой язык. Дети говорят только на своём, они русский вообще не знают. И когда я приехала, они все: «У-у-у, ну приехала, нуча». «Нуча» это для них русская, а я же по-русски говорю, значит, нуча.

[КШ] Светлана это ваше настоящее имя?

[СК] Это моё настоящее имя, а нганасанское Сиби. Ольга, моя старшая сестра Генсия, Гинси по-русски «ценная» значит.

[КШ] А Сиби что значит?

[СК] Не знаю. Родители так и не сказали.

 

Фото предоставлено компанией «Норильский никель»

Ненцы

Количество: 45 тысяч человек, из них 44 640 в России.

Где живут: Тюменская область, Архангельская область, Ненецкий автономный округ, Красноярский край.

Язык: ненецкий. Относится к северной ветви самодийской группы уральских языков. Состоит из двух диалектов: тундрового и лесного, внутри которых существуют различные говоры. Число носителей около 22 тысяч. Письменность появилась в начале 30-х годов XX века.

Фото: Марина Пешкова

Роза Яптунэ, журналист, сотрудник телерадиокомпании «Норильск»

История нашей семьи такова… У моего прадеда по материнской линии было многотысячное стадо. Олени — это всё: одежда, транспорт. Когда пришла советская власть, его вместе со старшим сыном репрессировали, оленей забрали. Он умер в Красноярске, потому что болел, а сын так и пропал. Отец моей матери остался за старшего в большой семье. Потом переехали ближе к острову Диксон в Карском море. Ходили на охоту, морского зверя добывали, вот таким образом и выжили. А когда в наших краях коллективизация наступила, всех жителей коренных переселили поближе к Норильску, в посёлок Носок. Из первобытнообщинного строя мы вступили сразу в коммунизм.

У нас в семье шесть человек. Три сестры и брат в тундре живут. Одна сестра в Носке, она по образованию зоотехник. А я культработник.

Показывает рукодельную дамскую сумочку, объясняет:

У каждой маленькой девочки была сумочка, а в ней игрушки, которые приучали её с малолетства быть хозяйкой. Когда она выходила из дома, то должна была с собой эту сумку взять. Она без неё не женщина. Жизнь ненца это кочевье, движение, походы. В сумочке находились иголки, нитки, напёрсток, огниво, спички. И главное, эта сумка имела сакральное значение — вроде оберега, чтобы отпугивать злых духов. Для этого у меня, например, колокольчики пришиты. Для ритуальных действий внутрь клался мех соболя, он считался священным животным.

Достаёт из сумочки детские игрушки. Они сделаны из тряпок, дерева, птичьих клювов, оленьих жил.

Это всё мои. Я их храню, чтобы дальше передать. Видите палочки? Они называются нямтко от слова «ням», «держать». Благодаря этим игрушкам дети привыкали к традиционному образу жизни. Например, из палочек можно было построить чумик.

Балок — кочевое жильё на полозьях. Деревянных вагончик, который, в отличие от чума, не надо разбирать при переезде. Его перевозят на оленях.

Шаманизм — форма религии, в основе которой лежит вера в общение шамана с духами в состоянии транса — камлания.

[Кот Шрёдингера] А у вас, например, был чум или современные домики — балки́?

[Роза Яптунэ] Нет-нет, чум. Отчим не признавал никакие другие сооружения, кроме чума. Молодёжь, которая живёт в тундре, ставит уже балки. Но у нас, у ненцев, не было такого. Чум это самое универсальное жильё, которое придумал человек. Конечно, очень тяжело это получается, если пожил в цивилизации. Но человек, который традиционно обитал в тундре, — это его образ жизни, понимаете? В моё время мне уже 52 года электричества не было. В чуме была лампа керосиновая. Телевизор у нас появился в 79-м году. Сейчас генератор есть. Лампочки, телефоны. Но если бы наша самобытность подольше сохранилась…

Фото: Shutterstock

[КШ] Разделение в чуме было: женская, мужская сторона?

[РЯ] Да. Там всё имеет сакральное значение. Если мужчина заболеет, то добытчика не будет, поэтому к нему было уважительное отношение. Для него должно было быть чистое место всегда. Если что-то случалось, для него делали специальное очищение огнём, дымом, паром. Перед охотой то же самое. Если у него что-то не ладилось, голова болела или ещё что, женщина должна была ему сделать очищение.

[КШ] Как выглядит очищение огнём?

[РЯ] На угли кладут немножко жира оленьего — именно того животного, которое убил какой-нибудь знатный человек в роду. Слова определённые говорят. Или определённые звуки.

[КШ] А вы верите в духов, заговоры?

[РЯ] Я верю. В нашем роду соблюдается всё. Русской вере наша не препятствует. Моя бабушка сказала: «Когда ты выйдешь замуж, надо принять веру, к которой будет принадлежать твой муж». Поэтому я приняла. Но и своё не забываю. Крещёная, да. И дети крещёные. Просто сейчас считается, что наша вера это идолопоклонничество. Мне кажется, это ошибочно. Ведь русские верят в святых, и у нас то же самое.

[КШ] Говорят, шаманов не осталось?

[РЯ] Нет, не осталось. Когда мой отец умер, его шаманы отпевали. Я одного шамана видела, когда совсем маленькая была. Этот момент хорошо помню.

[КШ] Расскажете?

[РЯ] Наверное, лучше не стоит. Я просто с благодарностью вспоминаю те моменты. Он добра желал нашей семье. Его репрессировали, этого шамана, потом он каким-то образом вернулся.

[КШ] Как вы считаете, почему прервалась традиция? Почему исчезли шаманы?

[РЯ] Цивилизация наступает такими темпами, что традиционный уклад жизни отомрёт, конечно. Скоро не будет оленей — значит, не будет ничего, и человек не будет жить там. Молодые люди уже в посёлки уезжают. Интернаты, конечно, — это хорошо. Я, например, благодарна советской власти. Потому что образование получила. Но хотелось бы, чтобы оставался традиционный уклад жизни. Хоть и трудно, хоть и тяжело. Я надеюсь, что хотя бы пятьдесят лет он ещё продержится.

Портятся оленьи пастбища. Сейчас вот на озере Пелятка, на нашей территории, газ добывают. Там теперь дикому оленю миграции нет. Он уже далеко уходит. А людям как кормиться? Домашнего оленя каждый раз не будешь забивать. Его выращивают не для того, чтобы взять и скушать. Есть специальный период времени, когда забивается олень, чтобы на одежду использовать... У мужей моих сестёр, у племянника есть снегоходы... Потому что им хочется быстрее двигаться. К сожалению, им нравится эта техника.

Фото: Александр Кулебякин/ТАСС

[КШ] Почему же «к сожалению»?

[РЯ] По мере того как олень растёт, его надо приучать возить человека. И этим должны заниматься молодые люди — практика должна быть. А практики нет, если они на этих снегоходах зимой ездят.

[КШ] Почему вам так хочется, чтобы сохранялся прежний уклад жизни?

[РЯ] Потому что индивидуальность. Вам ведь хочется быть самой собой? Я ненка. Это мой уклад жизни. Другого такого не будет.

[КШ] Когда вы впервые увидели город?

[РЯ] Мне было четырнадцать или пятнадцать лет. У нас школа сгорела в посёлке, и нас перевезли в район учиться. Мы там участвовали в национальном ансамбле. Танцевали, пели. И с коллективом выехали в Дудинку. Я впервые тогда увидела нганасан. У них очень интересная одежда, она мне так понравилась! Потом я десять классов закончила и поступила в Кемеровский университет культуры, но… испугалась, что одна поеду в такой большой город, и вернулась обратно, стала работать. Через год уехала опять. Закончила минусинский культпросвет училище. А потом семья, дети, и я в вуз не поступила. У меня двое детей, я замужем.

[КШ] Мужа вы выбрали из русских?

[РЯ] Судьба у меня как у всех современных женщин: тут не получилось, там не сладилось. У меня не один брак, разные мужья были. Ненец, русский и татарин.

[КШ] Никогда не хотелось вернуться обратно — в тундру?

[РЯ] Я до сих пор хочу, но жизнь не позволяет. Родители сказали: «Ты старшая. Учиться, пробиваться надо». У меня отец неграмотный был, мама полуграмотная. Для них было важно, чтобы я училась.

[КШ] Ваши дети воспитываются уже совсем в другой культуре. В русской?

[РЯ] Если взять старшего сына, он смешанная кровь. На него посмотреть, так можно подумать, что я его украла. Совсем другой национальности на лицо. Но, я думаю, по духу он ненец. Потому что вырос у моих родителей. Мне было тяжело одной, и они иногда забирали его в тундру.

[КШ] Дети говорят на ненецком?

[РЯ] Нет. Но что-то понимают.

[КШ] А ваши сёстры в тундре на каком языке говорят?

[РЯ] На ненецком. Их дети тоже. Мои сёстры и братья — они кочуют и ведут прежний образ жизни, какой был ещё в XVIII–XIX веках. Хотя они пользуются, конечно, фотоаппаратами, телефонами, видеоаппаратурой, сотовой связью. К сожалению, это уже необходимость.

[КШ] В честь кого вас назвали Розой?

[РЯ] Мама любила, наверное, цветы. У нас была Лилия. Девочка была Василёк, она, правда, умерла. Родилась прямо на льду. Два годика прожила. А ещё у меня есть ненецкое имя Вэрья, значит «белолицая, белая, светлая».

 

Фото предоставлено компанией «Норильский никель»

Эвенки

Количество: 37 116 человек в России и 39 543 в Китае и Монголии.

Где живут в России: Якутия, Красноярский край, Бурятия, Забайкальский край, Амурская область.

Язык: эвенкийский. Относится к тунгусо-маньчжурской группе алтайской семьи языков. Число носителей около 14 тысяч. Письменность появилась в 30-е годы XX века.

Фото: Марина Пешкова

Татьяна Болина-Укочёр, единственный на Таймыре специалист по эвенкийскому языку. Преподаёт в школе, работает воспитателем в детском саду, пишет статьи и книги:

В советское время нас даже не считали коренными жителями Таймыра. А мы сюда ещё во II веке приходили. Ведь даже сказки есть, как нганасаны воевали с татуированными тунгусАми. А эвенки действительно раньше татуировали лица. С юга шли якуты, с севера — тунгусы. Остановились на Хантайском озере, потому что тайга ближе. А где-то в Усть-Енисейском районе не стали они жить, потому что там голая тундра — это не наша зона. Эвенки вечно кочуют. Кочевье это их поэзия. Вы знаете, я ведь тоже не могу сидеть на одном месте: мне надо куда-то двигаться. Молодая, я могла съездить в отпуск. Но и сейчас бывает желание вскочить и куда-нибудь поехать. Тунгусов даже называли таёжными цыганами. Так и кочевали.

Недавно ездила я в Китай, где живут эвенки. Оленеводы. Они до 1948 года ездили до Якутии, потом границу закрыли. Разговариваю с бабушкой — она говорит в точности так, как если бы я со своей родной бабушкой разговаривала.

[Кот Шрёдингера] Как эвенки оказались в Китае?

[Татьяна Болина-Укочёр] В XII–XIII веках на Дальнем Востоке существовало древнетунгусское государство Золотая империя. Тунгусы отражали набеги монголов. У них была своя цивилизация, своя культура. Войско Чингисхана разорило это государство. Они пошли на север и пришли в Россию. А некоторые остались в Китае.

[КШ] На такой огромной территории живут, а язык всё равно сохранился?

[ТБ] Да. В Китае и Монголии живёт по три тысячи эвенков. Если взять восточную часть России эвенки проживают везде, хоть и небольшими группами. Самое интересное, что я в детстве эвенкийский язык не знала. Мои родители, когда были молодые, работали в администрации: папа был председателем колхоза и ветеринаром. Они с людьми в посёлке общались по-русски.

Фото: Shutterstock

[КШ] Но сами язык знали?

[ТБ] Знали. Между собой разговаривали по-эвенкийски. А я по-русски. Потом я поступила в училище в Игарке, а у нас преподавательница была иркутская эвенкийка. Она меня пристыдила, что я не знаю родного языка… Сначала я в уме переводила с русского на эвенкийский. Но после сорока лет вдруг само стало получаться. Я пишу статьи на диалекте хантайских эвенков. Его носителей осталось очень мало. Бабушка моя 81 год ей; дядя, которому 75; ещё двое бабушек и всё. Язык умирает, потому что эвенков всё меньше и меньше. Молодёжь, конечно, не знает языка. Поэтому как-то вот пытаемся возродить.

Уровень жизнеспособности языка — оценка, которую ЮНЕСКО даёт языкам, которые могут вскоре исчезнуть. Согласно этой классификации, есть серьёзная угроза для существования эвенкийского, нганасанского языков и лесного диалекта ненецкого. Чуть лучше обстоят дела у долганского языка и тундрового диалекта ненецкого — на данный момент им присвоен менее тревожный статус «угроза есть».

[КШ] Какое у вас эвенкийское имя?

[ТБ] В детстве меня звали Имэндэкон «пуговица». Я была такая круглолицая. А моего отца звали Варда «большеглазый». Дедушку — Гэко — «дикий олень». Я долго искала, что это значит. Оказывается, «дикий олень». Он был красивый, стройный, голова посажена гордо. А ещё девушки его звали Багдама гаг «белый лебедь». Одежда у него была всегда из шкуры белого оленя, унты белые, сани с высокой спинкой. И вот он ездил по тайге, девушки в него все влюблялись. А он нашёл мою бабушку она был такая маленькая, у неё были ручки маленькие, ножки маленькие и один глаз слепой. Он её всю жизнь любил, лелеял. Звали её Чокотыкан «кривой глаз».

[КШ] Имена, связанные с животными, были?

[ТБ] Обязательно. У нас была учительница, звали её все Касикан «щенок». Когда дети рождались, им давали прозвища, часто обидные — чтобы духи не забрали. Специально придумывали всякие разные имена, чтобы только этих духов отвадить. Лежит вот в люлечке дитё, над ним приговаривают: «А, касикан, не нужен нам. Нам зачем касикан?» У каждого эвенка на Хантайском озере было и русское имя, и своё. А ещё русские имена переиначивали. Например, Зоя, русское имя, по-эвенкийски звучит как Соён, Чоён. У моего отца русское имя было Василий, а звали его Бахилай.

[КШ] Вы помните шаманов?

[ТБ] Был у нас шаман. Он приходил к нам в гости, но его как-то в посёлке все побаивались. Он работал оленеводом. Мог предсказать твою судьбу, лечил людей, помогал при родах. В советское время он это дело, видать, забросил. Он приходил к нам в гости, мама его кормила. Я боялась его, точнее, его чёрных пронзительных глаз. У него было трое детей. Говорят, если шаман не передаст своё знание, семья вымирает. У него сыновья умерли, дочка уехала и пропала. Получается, свой дар он с собой забрал. Он никогда не камлал, не шаманил. Всегда держался в сторонке. Сам по себе жил.

А ещё дед моей мамы был шаманом. Скакал по тундре, встретил девушку, полюбил её, потом ускакал дальше. У неё родился сын. А дед больше не вернулся. И моя прабабушка так никогда и не вышла замуж. Она была богатая: охотница. Сама воспитывала сына. Жила одна. Моя мама считала себя чистой эвенкийкой. Все наказы матери я запомнила и стараюсь соблюдать по жизни. На Хантайском озере у нас был священный камень — ему молились, оставляли ему подарки. Он действительно как-то помогал. Теперь там наше родовое кладбище, где похоронены все мои родственники.

Мой брат был очень хороший охотник, хороший рыбак. Что интересно, он, комсомолец, современный человек, соблюдал тунгусский обычай: мясо дикого оленя делится на всех. Хозяину остаётся шкура, которую он дарит гостю. А всё остальное раздаётся. Этот обычай помогал людям выжить. Брат набьёт «дикаря», приедет в посёлок, раздаст всё это сначала старикам, одиноким мамам, потом родителям, потом мне, а в последнюю очередь себе. Может быть, он и не знал, что есть такой обычай, но соблюдал его. Видимо, это у него в крови было.

 

Фото предоставлено компанией «Норильский никель»

Долганы

Количество: 7 885 человек.

Где живут: Красноярский край, Якутия.

Язык: долганский. Входит в якутскую группу тюркских языков. В основе — якутский язык, подвергшийся воздействию эвенкийского. Долганский имеет несколько говоров: норильский, пясинский, авамский, хатангский, попигайский. Число носителей примерно тысяча человек. Письменность появилась в 1970 году.

Фото: Марина Пешкова

Нина Кудрякова, заведующая отделом фольклора и этнографии Таймырского дома народного творчества:

— Когда я окончила институт, меня направили преподавать долганский язык и литературу в Игарское педагогическое училище в Красноярском крае. Я приехала смотрю: маловато долган-то. Кому я буду преподавать? Поняла, что надо работать дома, на Таймыре.

В 89-м году в газету «Таймыр» как раз требовался корреспондент-переводчик на долганский. Запускали новый проект: впервые стали делать специальную полосу на языках народов Таймыра. Я решила, что мне это интересно. Моя первая статья называлась «Моя родина Сындасско». Это самый северный посёлок на берегу Хатангского залива. Я там родилась и выросла. Сейчас там человек пятьсот живёт; голая тундра, карликовая берёза самое высокое у нас растение… Писала про рыбаков, оленеводов у них проблемы были в девяностые: бензина нет, рыбу продавать некому. Их надо было как-то поддержать. Поговорю я с ними на нашем языке — они мне всю душу раскроют. Господи, думаю, бедные люди, как они выживают!

[Кот Шрёдингера] С кем вы сейчас общаетесь на долганском?

[Нина Кудрякова] С родственниками. Есть западные долганы, а мы восточные, находимся ближе к Якутии. Язык сохранился больше там, где сохранилось оленеводство, традиции — на севере, где море Лаптевых. Я родилась не в тундре самой, а в посёлке. Но к тому времени, когда нужно было идти в школу, её закрыли из-за проблем с питьевой водой. Нас отправили в посёлок Новорыбная, ближе к Хатанге. На следующий год в другой посёлок, Побегай, ближе к Якутии. На каникулы мы приезжали домой. Деревья выше карликовой берёзы я впервые увидела только в Побегае. Узнала, что, оказывается, есть лес, по нему можно ходить.

Мой родной посёлок чуть не единственный населённый пункт, куда можно приехать и там дети по-долгански говорят. В 2012 году экспедиция у нас была фольклорно-этнографическая, посетили два посёлка, где сохранился наш язык. Выехали мы в побегайскую тундру с оленеводами. Я думаю: «Господи, сколько не была в тундре, даже не помню, что там». Оделись в национальные одежды, чтобы не замёрзнуть. Помчались. Идёт караван, олени везут балок, а мы на «буранах». Ночевали в балке десять квадратных метров, а нас пятеро. Мне было тяжело: я уже подзабыла, как это. Холодно.

[КШ] После экспедиции вы пока в тундре не бывали?

[НК] Нет, больше пока что не бывала.

 

 

Опубликовано в журнале «Кот Шрёдингера» №3 (17) за март 2016 г. 

Подписаться на «Кота Шрёдингера»