Бешеный ксерокс

// или Скопировал — вставил — скопировал
Светлана Соколова

Это утро началось так, как начиналось вчера, начнётся завтра и будет начинаться ещё миллион раз. Я открываю ноутбук, изучаю новости, почту, захожу в соцсети. Ужасно хочется что-нибудь скопировать и кому-нибудь отправить. Приходится досчитать до десяти, чтобы осознать никчёмность этого действия.

Но не все мои френды справились с желанием нажать на кнопку «скопировать к себе на страницу», «поделиться» и т. д. И вот я получаю поток сообщений в духе «крутое видео», «тебе понравится», «послушай эту песню». Меня засыпают этими посланиями вовсе не те, кто поёт или снимает кино, главный источник информации — те, кто копирует.

В СССР копировальный аппарат стал одним из символов перестройки. Наступившая свобода воплотилась во всеобщем праве копировать что угодно: стихи поэтов-эмигрантов, призывы запретить КПСС, Камасутру… А потом появился компьютер с его скрипучими дискетами, за ним интернет и как его эволюционная вершина — социальные сети, эта гигантская машина по распространению копий.

Копируется всё. Иногда, правда, это не прямой оттиск, а чуть более сложная технология. Взять хоть кинематограф. В 2016 году количество ремейков, сиквелов, приквелов и прочих продолжений и повторений грозит достигнуть критической массы. «Мстители», «Люди Икс», «Звёздные войны», «Черепашки-ниндзя», опять «Мстители», «Алиса в Зазеркалье», снова «Мстители»... Нет, там, конечно, что-то меняется, какие-то детали, переставляются слова в диалогах, но ощущение вторичности становится вязким, удушающим. До отвращения. До тошноты. До смертной скуки. Этот пузырь всё раздувается и раздувается, как жаба, обожравшаяся мух. Когда-нибудь он лопнет.

Но как-то же мы, потребители, этот пузырь взлелеяли, взрасти ли? Какой запрос мы посылали во внешний мир, чтобы оттуда нам явился сумасшедший ксерокс?

Да, в массовой культуре всегда существовала идея, что продукт можно и нужно копировать и что успешный оригинал просто обречён на повторение — в той или иной степени удачное. Но кульминации эта идея достигла только сейчас, во втором десятилетии XXI века. Потому что мы, потребители, наконец-то оказались готовы поглотить весь невероятный объём оттисков, что в силах произвести зарвавшийся ксерокс масскульта.

Мы долго шли к тому, чтобы режим (ctrl + c) + (ctrl + v) стал для нас привычным, годами невинно развлекались, кидая друг другу ссылки и цитаты. Учились думать в ритме копипаста. Тренировались. Свыкались к мыслью, что основная единица измерения всего сущего — это бит, который можно копировать, множить и распространять.

В 2013 году в интернете появился ролик — реклама шоколада с Одри Хэпбёрн. Актрисы не было в живых уже лет двадцать, но создатели видео мастерски вернули её из небытия. Да, мы — обычные люди, а не вымышленные супергерои — тоже состоим из битов. Нас тоже можно копировать и заново воспроизводить. И не только с помощью компьютерной графики.

«Сегодня даже биология стала наукой об информации. Неудивительно, что генетика расцвела одновременно с теорией информации. ДНК — информационная молекула, самый совершенный процессор обработки сообщений, находящийся на клеточном уровне, — алфавит и код, шесть миллиардов бит информации для создания человеческого существа». Это цитата из бестселлера 2013 года — книги «Информация» Джеймса Глика.

Что, если в будущем нам наскучит стандартный способ производства потомства с передачей родительских наборов хромосом? Что, если мы захотим размножаться с помощью условной команды (ctrl + c) + (ctrl + v) и будем к этому полностью готовы?

В конце концов, раз уж в современном мире всё копируемо, нам придётся как-то с этим жить.

 

 

Опубликовано в журнале «Кот Шрёдингера» №3 (17) за март 2016 г.

Подписаться на «Кота Шрёдингера»

 

Теги: